Ольбрехт Розенталь-Гогенцорнгский (mejblk) wrote,
Ольбрехт Розенталь-Гогенцорнгский
mejblk

Атака "Энтерпрайза", или мёртвая петля

Оригинал взят у filibuster60 в Атака "Энтерпрайза", или мёртвая петля
    Чтобы окончательно расставить точки над "ё", в дополнение к своему рассказику, опубликованному в ЖЖ svoloch77, выкладываю - как оно было на самом деле. Есть у меня подозрение, что Николай Николаич сам и присутствовал там в роли командира БЧ-5, но он, лопаясь от скромности, лукаво помалкивает и только наливает "Капитанский" ром. Свои рассказики мы писали параллельно, друг к другу не подглядывая. Поэтому и получилось маленько по-разному. Итак, читаем.

Курьянчик Н. Н. ©

АТАКА "ЭНТЕРПРАЙЗА", ИЛИ МЁРТВАЯ ПЕТЛЯ

..Полковник наш рожден был хватом...
Лермонтов, «Бородино»
   Противоборство двух систем было в самом разгаре, вовсю полыхала «холодная война», и отблески её зарева были видны на всех материках, морях и континентах. Империализм – угроза миру! Империализм – источник войн! Империализм – тормоз прогресса! США – ударная сила мирового империализма. И наоборот: социализм – оплот мира и прогресса всего человечества, а Советский Союз – его авангард, надежда и опора. Отсюда совершенно понятна и очевидна роль Вооружённых Сил, а следовательно, и Военно-морского флота. Всё, что создано народом, должно быть надёжно защищено. Так это или немножечко иначе – думать было некогда. Во-первых: работал «железный занавес». Во-вторых: надо было противостоять злобным проискам этого самого империализма, а их было не счесть. Сил и средств у империалистов хватало с избытком, хотя социализм вёл развернуто наступление… Но до открытой схватки не доходило – наверное, потому, что у обеих сторон не было уверенности в том, останутся ли на планете победители, не говоря уж о побеждённых. Китай с его миллиардным населением – не в счёт.
     В общем, вот на таком историческом фоне и служил Советскому Союзу командир многоцелевой атомной подводной лодки, один из многих и ничем особенным от других не отличавшийся. Хотя – слыл на флоте чудаком из-за своих двух сумасбродных идей.
     Первая – сделать на подводной лодке «мёртвую петлю». Вторая – торпедировать авианосец «Энтерпрайз». Ни больше, ни меньше. Причём обе мечты были вынесены ещё из стен училища, и до сих пор командир не образумился. Нет-нет, да и ляпнет где-нибудь – чаще, конечно, по пьяни.
     Идея с «мёртвой петлёй» родилась на вступительной лекции по ТУЖК, когда преподаватель из бывших механиков авторитетно заявил, что аэродинамика и гидродинамика – близнецы и братья, вернее сестры, и что законы управления подводной лодкой сродни законам управления самолётом. Правда, со временем мечта несколько поблекла, выветрилась и стала какой-то нереальной. Механики-сослуживцы снисходительно привели массу доводов о её несостоятельности. Это и провал на запредельную глубину погружения, и что разность в плотности воды и воздуха – более тысячи раз! – приводит к разности в скоростях, а посему в верхней мёртвой точке всё будет падать вниз, так как вес незакреплённых предметов превысит величину центробежной силы, а в трюмах вода…
     — Трюма по уставу должны быть сухими, и всё раскреплено по-штормовому! – впадал в ярость будущий командир. – А вас, умников, надо тоже привязать ремнями, как в самолёте, и всю вахту, и с замком, а ключ у вахтенного офицера…
     — Эк тебя развезло, – добродушно посмеивались управленцы, – всё равно не получится. Сорвёт конденсатные насосы, сработает защита, и потеряем ход. Будет не петля, а полупетля, но, возможно, мёртвая. Иди в свою штурманскую конуру и думай лучше, как утопить авианосец. К тому же, у лодки в подводном положении, в отличие от самолёта, сохраняется значительный восстанавливающий момент, который…
     — А ну вас всех в зад!!! Петлю я всё равно сделаю, на новой, глубоководной, скоростной лодке третьего поколения, с реактором на ЖМТ! Так что – счастливо оставаться. Натирайте мозоли на заднице, покрепче, чтобы сэр Чарльз Дарвин в гробу перевернулся…
     Тут дело в том, что старых управленцев сравнивали с обезьянами. Мол, за столько лет щёлкать ключами и нажимать кнопки можно научить и обезьяну – думать-то не надо.
     — Слушай, – обращался правый управленец к левому, – откуда у «люкса» могут быть столь глубокие энциклопедические знания? Сэр Чарльз, да к тому же еще и Дарвин... Если он ещё скажет «эволюция» или ещё что-то в этом роде, я выпаду в осадок…
     На этом пикировка обычно заканчивалась.
     Мысль о потоплении «Энтерпрайза» родилась одновременно со вступлением того в строй, на занятиях по тактике, когда подробно разбиралось потопление американской лодкой «Арчер-фиш» в конце ноября 1944 года крупнейшего японского авианосца «Синано».
     — Это был самый мощный авианосец в мире до нынешнего времени! Семь двести тысяч тонн водоизмещения! И был потоплен лодкой в тридцать раз меньше, чем он сам. Только недавно вступивший в строй американский атомный ударный авианосец «Энтерпрайз» смог превзойти «Синано» по своей мощи…
     — Во бы его утопить! – вырвалось у вихрастого четверокурсника, в котором без труда можно узнать нашего мечтателя.
     — Ну-ну. Мысль сама по себе неплоха, но американцы учли печальный опыт «Синано». Его охраняли всего два эсминца. А у «Энтерпрайза» сопровождение – будь здоров. Лодки, авиация, в том числе и противолодочная, и спутники… Это дальнее, а в ближнем фрегатов пять рыщет. И у самого, помимо авиации, вооружение – ого-го! Так что, мой юный друг, о торпедной атаке «Энтерпрайза» можно только мечтать. К тому же ход у него под тридцать узлов, даже противолодочным зигзагом – угнаться практически невозможно. Даже если ваша железка сможет дать такой ход, вы всё равно ничего слышать не будете за рёвом собственных шумов. Это всё равно что на мотоцикле с завязанными глазами преследовать гоночный автомобиль по взлётной полосе. Причём у водителя автомобиля глаза не завязаны… За ним надо охотиться, выслеживать, прокрадываться в ордер – одним словом, как следует надо тактику изучать. И не только в училище, а всю службу. Вот тогда что-то может получиться. И только в военное время – надо объяснять почему? А ещё попробуй, окажись с ним в одном районе…
     И наш юный друг начал мечтать и изучать тактику использования авианосцев. Сперва в одиночку, а по мере служебного продвижения начал привлекать и подчинённых. За что и прослыл на флоте чудаком. Все старались помочь, точнее, подколоть. Например, сослуживцы-механики, пока командиром не стал, советовали прикормить рыбью стаю и в ней маскироваться. Или приручить пару кашалотов, записать на плёнку и издавать звуки брачующихся дельфинов, а лучше обучить этому акустиков – и тому подобное. Командиры и начальство шутили иначе: мол, сегодня по нашим данным «Энтерпрайз» направляется туда-то и туда-то; ты как, готов? Так же издевались с «мёртвой петлёй»: «Слышал, что в отдел кадров пришла разнарядка на командира новейшей, скоростной, глубоководной лодки. Ты как, а?»
     И тем не менее командир упрямо нёс свои несбыточные мечты через года. И вот наступило время принятия решения – расти дальше по службе или подыскивать место на берегу? Расти дальше не особо хотелось, а на просьбу или даже намёк о переводе командир дивизии с начпо заявляли: «Ну, ещё одна автономка – и будет тебе перевод». Но прошла одна, вторая, и назревала третья. Командир был грамотным подводником, имел сколоченный экипаж и, как говорится, пользовался авторитетом. Однако всему есть предел, и когда командир твёрдо заявил протест и затребовал справедливости у командования, ему «по секрету» сообщили, что эта боевая служба будет проходить в районе предполагаемого действия АУГ с «Энтерпрайзом», и что более опытного и грамотного командира в этом плане просто нет и быть не может… Короче, такого иезуитского коварства в штабной дипломатии командир не ожидал. Мечта юности… непойманная Жар-птица…
     В общем, боевая служба состоялась, и районы совпали!
     Трубадуры чуждой нам буржуазной идеологии говорят, что мысль может быть материальна, и ссылаются при этом на Библию: вначале было Слово. Но последующее поколение еврейских философов во главе с Марксом и Энгельсом зачем-то начали утверждать, что материя первична.
     Что там первично, что вторично – думать командиру было недосуг, надо было действовать и дальше материализовывать мечту, а точнее – теперь уже боевую задачу. И началась игра в жмурки, гонка с завязанными глазами. На космическую разведку надежды было мало: никакого просвета, облачность сплошная. Но командир был отнюдь не беспомощным мечтателем, а имел крепкую крестьянскую хватку, про авианосцы и их тактику он знал всё, что можно было знать. Его офицеры, включая даже механиков, знали чудаковатость своего командира и тоже старались не пропустить ни крупицы информации про «Энтерпрайз» и его охранение.
     Заканчивался первый месяц автономки, и вот уже вторую неделю длилась слепая гонка за самым большим и мощным авианосцем. Режим «тишина» резко сменялся самым полным ходом, затем опять дрейф на стабилизаторе глубины без хода, изменение глубины и снова гонка. И всё это – на готовности номер один: ни как следует поесть, ни умыться, ни поспать. Люди вконец измотаны, гальюны переполнены, пресная вода на исходе – всё это последствия режима «тишина».
     И вот наконец-то вознаграждение за упорство, вот она, материализация мечты командира и всего экипажа. Лодка на стабилизаторе глубины без хода, все молчат, напрягшись, а акустики ловят своими чуткими электронными и человеческими ушами групповую цель, а посерёдке что-то такое, что без труда классифицируется как авианосец! Прикинули, посчитали – основная цель пройдёт мимо в десяти-двенадцати кабельтовых. Вот она, мечта юности и всей последующей жизни! Ну почему, почему на планете в эту минуту мир?!
     — Боевая тревога, торпедная атака! Колоколо-ревунную сигнализацию и «каштан» не использовать! Все команды и доклады – только по телефону!
     — Ну, писец, началось, – вырвалось у экипажа. – Бей супостата.
     Но война-то холодная, время мирное, атаковать нельзя, даже имитировать атаку… Конечно, дождётесь! Главное, чтобы зам с особистом не очухались, а то налетят: не положено! есть директива! а помимо директивы есть у них и стукачи свои, то бишь эти… информаторы. Кто они? По идее, должны быть и среди офицеров. О боевой тревоге оповещены только телефонизированные боевые посты и командные пункты, хождение между отсеками запрещено… а цель шпарит себе на сближение двадцатиузловым ходом, курс не меняя. Вот-вот мимо пронесётся… Надо что-то делать, как-то обозначить торпедную атаку, пусть знают, что русский Иван не лыком шит, и не думают о безнаказанности…
     — Боцман, всплывать на перископную глубину на стабилизаторе.
     Команд – минимум, всё с полуслова, все работают, выкладываясь на сто процентов.
     — Поднять перископ.
     В центральный прибыли взлохмаченные зам с особистом. Ишь, как торопились, даже лоск не успели навести. Начинают потихоньку въезжать в обстановку. Командир – к перископу, чтобы ненужных вопросов избежать. Минут через пять авианосец будет на траверзе. Вон он, весь в огнях, самолёты принимает – а значит, курс менять не будет. БИП вырабатывает данные для стрельбы – всё на автомате. Командир – от перископа к телефону:
     — Минёр! Сколько нужно времени, чтобы освободить четвёртый и пятый аппараты от торпед?.. Сколько?! Ну ты даёшь… Пять минут! И приготовить эти аппараты к прострелке воздухом! Понятно?!
     Пытавшиеся вот-вот вмешаться в обстановку зам с особистом оцепенели, как адмиралтейские якоря на набережной Невы. Есть директива Главного штаба с рекомендацией избегать имитации боевых атак, требующая обеспечения собственной безопасности, предотвращения столкновения и навалов и ещё что-то там про международную обстановку…
     Минёра тоже заклинило, и чёткого ответа «есть» не последовало. Вот те, нате. Готовились, готовились, а всё ушло в болтовню на партсобраниях. Да, в военное время проще: ввёл данные стрельбы – а они идеальные! – и «Пли!» А тут все аппараты заряжены боевыми торпедами. Есть, правда, возможность освободить два аппарата от торпед на случай аварийного выхода из затонувшей лодки. Надо освобождать, время уходит…
     Авианосец вот-вот поравняется с лодкой, а минёрское «есть» всё никак не прозвучит, да и зам с особистом скоро очухаются.
     И тут механик, самый большой оппозиционер и тайный насмешник над командирскими утопиями, нашёл выход! Он уже давно запрашивал «добро» продуть гальюны (не заполненным «под завязку» остался только докторский в изоляторе), но командир неизменно запрещал: продувание демаскирует лодку. Механик матерился и утверждал, что нас скоро по запаху учуют даже в Пентагоне.
     — …минёр!..
     — Комадир, – встрял механик, – готов произвести прострелку гальюнов! Эффект такой же, а пользы больше: не надо снимать давления с отсеков, тем более что оно и так избыточное, и расход воздуха на это дело меньше. И нарушения директивы не будет. А?
     Мысль сама по себе неплохая, но… как-то это…, а выхода другого нет…
     — Ну, это совсем другое дело, – обратился почти вышедший из оцепенения зам к начинающему тоже очухиваться особисту.
     — Ладно, механик, убедил, – сказал командир. – Продуть гальюны по команде.
     И сам – к перископу.
     В редких разрывах облаков проглядывала четверть рождающейся луны. Лунная дорожка убегала в сторону авианосца, надвигающемуся неумолимо, как крах капитализма.
     — Механик, турбину к даче хода приготовить. Что там с гальюнами?
     — Турбина готова, гальюнные аппараты второго и третьего отсеков к стрельбе готовы, – отрапортовал механик. – Есть предложение опустить перископ: кингстон продувки гальюнов на одном шпангоуте с перископом, недолго и оптику загадить…
     — Понял, понял, механик… БИП! Доложить данные стрельбы двумя «изделиями»!
     Выслушал данные, сверился по перископу и дал команду опустить его.
     — Механик, то-овсь!
     — Есть товсь!
     — Пли!
     — Есть пли! – отрепетовал механик. – Второй и третий, продуть гальюны, воздуха не жалеть!
     Через некоторое, очень маленькое, время в центральный пошёл характерный запах, и все завращали носами.
     — Товарищ командир, продуты баллоны гальюнов во втором и третьем отсеках. Замечаний нет.
     — Есть, механик. Поднять перископ!
     Подняли. Вот это да! Командир ошалело отшатнулся от окуляров, а затем опять прильнул.
     На авианосце пылал пожар! И ещё какой! Громадина продолжала следовать своим курсом.
     — Товарищ командир! В нашу сторону направляется цель номер три, дистанция тридцать, – доложил командир расчёта БИП.
     — Есть, – машинально ответил командир, не отрываясь от перископа. – Наблюдаю пожар на авианосце, записать в вахтенный журнал…
     В центральном все так и обалдели.
     — Доигрались! – первым пришел в себя и трагически завопил зам.
     — Разрешите? – и, не дожидаясь ответа, особист прильнул к перископу.
     Это – наглость. Это – борзость. Перископ – штука только для командира. Старлей сопливый, агент «два нуля», да к тому же из механиков… В другое время командир не стерпел бы и проучил юнца, но сейчас было не до того.
     — Пожар… на полётной палубе… ни хрена ж себе… – подтвердил особист.
     Что за чертовщина?! Ну, продули гальюны. Торпедные аппараты воздухом не простреливали. Вернее, команда была, но минёр… Минёр «есть» не сказал, а должен был, и отрепетовать команду должен был, а он молчал… Тогда что?
     Так думал командир, а все внимательно слушали, потому как думал он вслух.
     — А почему он молчал? – вступил в дело особист. – Может, он действовал?
     И особист перевёл взгляд на пульт вахтенного офицера с «каштаном». Тумблер торпедной палубы был включён! Все уставились на тумблер, а глаза зама начали наливаться справедливым гневом, как у Ивана Грозного, который убивает своего собственного сына.
     — Разрешите! – и снова без разрешения особист рванулся к «каштану». – Первый, торпедная! Ответить центральному! – надрывался особист в выключенный «каштан», надеясь первым выявить злой умысел.
     — Товарищ старший лейтенант! – не сдержался командир. – «Каштан» обесточен по моему приказанию с самого начала слежения за авианосцем. Отойдите отсюда и без разрешения…
     — Но ведь горит, и горит фактически! – не унимался старлей, пытаясь сдержать марку.
     — А чего это вас так огорчает? – съязвил командир. – Авианосец-то американский...
     И за телефон.
     — Связисты, запитать командирский «каштан», – и далее уже по «каштану»: – Минёр! Ты что там, умер или как?! Доложить количество боезапаса!
     — Товарищ командир, – прозвучало в замершем центральном, – боезапас без изменения.
     Минёр докладывал невозмутимо – ещё бы, откуда он знал.
     – В аппаратах столько-то, на стеллажах столько-то, выгрузку из аппаратов четыре-пять начать не можем, неисправно перезарядное устройство. Время на введение в строй выясняем…
     — Ну, минёр! Мо-ло-дец! – гневно-радостно выдавил командир. – Выгрузку отставить, а там разберёмся…
     Зам отлип от перископа, в который влез, пока шёл диалог с торпедистами. Ему хотелось ущипнуть себя и проснуться. Кошмар какой-то! Торпеды на месте, а авианосец горит! Ну, продули гальюны... Кто будет отдуваться за всё? Говорил же начпо: «Присматривай за командиром! Если что – одерни!» Уследишь тут за этим великовозрастным идиотом, как же… Но, скорее, говно – в буквальном смысле слова – подстроил механик. Этот куда опаснее – технократ…
     Крыша съезжала не только у зама. Но боевые посты и командные пункты бесстрастно делали своё дело.
     — Товарищ командир, цель номер три опасно приближается, дистанция пятнадцать кабельтовых… – прервал размышления и догадки доклад акустика.
     — Срочное погружение! Турбине вперёд девяносто три! Боцман, ныряй на сто метров!
     …Автономка закончилась досрочно. «Энтерпрайз» ни с того, ни с сего ушёл прочь от советского побережья восвояси, а лодке приказали скрытно вернуться в родную базу. В точке всплытия поджидал БПК с комиссией. Сразу же изъяли навигационный и вахтенный журналы, штурманские карты. Поочерёдно опросили всех свидетелей и участников «атаки», заставили письменно изложить события такого-то числа в ночь, с и по. И вырисовалось вот что…
     О присутствии в данном районе советской субмарины командир авианосца наверняка знал, а значит, знало и всё его охранение. Знал он также, что контакт с ней потерян. Это можно расценить, как отрыв АУГ от лодки, но дальнее охранение – тоже подводные лодки – всё равно должны были продолжать поиск. Наверняка знала о потере контакта и вся ходовая вахта авианосца. Знали, и потому смотрели в оба. И тут в лунной дорожке какой-то сигнальщик видит перископ. Докладывает, разумеется – у них за это дело крупная денежная премия, между прочим. Командование авианосца волнуется, луна прячется в облаках, и перископ скрывается (чтобы оптику в дерьме не запачкать). Все напряжённо пялятся на воду, оповещают корабли охранения, а авианосец идёт, не меняя курса, потому что самолёты заходят на посадку. Тут снова выглядывает луна, чётко виден вышедший пузырь – в лунной опять же дорожке – и акустики кричат, что слышат торпедный залп… Рулевой и не выдержал, повернул, уклоняясь от «торпед»... Так или иначе (история умалчивает), но самолёт не туда сел, врезался и загорелся.
     Факт состоит в том, что, по сведениям агентурной разведки и по дипломатическим каналам, в том месте и в то время, где наша лодка продувала гальюны, на авианосце произошел пожар вследствие аварийной посадки самолёта, врезавшегося в рядом стоящие, а в довершение всего авианосец ещё и слегка влепил носом в борт своего же крейсера «Белкнап». Опять же, через военного атташе производился запрос о наличии в том районе советских подводных лодок. Разумеется, вежливо ответили, что никаких лодок нет, а ту быстренько вернули…
     На пирсе экипаж встречал лично командующий флотом. После оглушительного «Здравия желаем!» ком поблагодарил экипаж за службу.
     — Служим Советскому Союзу!!! – опять же оглушительно заорали подводники…
     И всё. Ни речей. Ни митингов. Ни разносов. Ни наград, ни благодарностей, ни грамот, на худой конец. Зачем приехал?
     — Старпом!
     — Я!
     — Действуйте по плану, а мы тут с командиром маленько побеседуем, – и в курилку на корень пирса.
     — Ни хрена себе! – выразил общее недоумение механик. – Неужто снимут?! Вот бы и меня!..
     Он давно мечтал о переводе на берег под любым соусом, ровесник командирский.
     — Всем вниз! – старпом пресёк механические разглагольствования, и народ полез в прочный корпус.
     Монолог комфлота в курилке (достоверность – плюс-минус):
     — Ну что ж, родной, одну свою мечту ты осуществил. «Энтерпрайз» минимум на полгода выведен из строя. За это не грех и Героя дать. Но – не судьба. Подписывается международное соглашение о предотвращении конфликтов в море и воздухе путём запрещения имитации боевых атак. Табанили его только америкосы. Теперь, может, и они поймут его пользу, потому как ремонт «Энтерпрайза» им в копеечку влетит. Но тебя там не было. Понял? И экипажу объясни. Ну, органы возьмут подписку о неразглашении, само собой… Объяснять янкам, что ты не имитировал торпедную атаку, а просто гальюны продувал, никто не станет. Во-первых, это их только разозлит, а во-вторых, смешно просто. Ещё возьмут и не подпишут соглашение, реванша искать будут. ТАСС уже сообщил об аварии на «Энтерпрайзе» и заявил, что наших кораблей в этом районе не находилось. Так что, извини, вот тебе орден Красного знамени – это всё, что в моих силах. Да и вообще, не пора ли ему на покой? – командующий повернулся к комдиву. – А то ведь, насколько я знаю, ещё одна мечта осталась, неосуществлённая. Есть места?
     — Найдём, товарищ командующий. Это – последняя автономка. Готово представление на перевод в учебный центр, начальником «тактического» цикла.
     — Давайте мне, я сразу подпишу. Ты как, согласен?
     — Так точно, согласен, товарищ адмирал, только вот… есть ещё просьба…
     Комдив обречённо развел руками: мол, что с ним поделать.
     — Ну, говори, – насторожился ком.
     — Мечта осталась неосуществлённая…
     «Ну точно, чокнутый, – одновременно подумали оба адмирала. – Может, его сперва в госпиталь, к психиатрам?»
     — …но мой механик утверждает, что она неосуществима. А объяснить толком не объясняет, времени не хватает никогда. Да и стрельбу эту с гальюнами – это он придумал…
     — Ну и куда ж ты клонишь? – первым начал соображать комфлота и даже улыбнулся.
     — Мой годок он, товарищ командующий, только с Дзержинки, ходатайствую о переводе механика в учебный центр на «механический» цикл.
     — Всё?
     — Так точно, всё.
     — Ну что ж, иди... Инрайт*. Комдив, готовь представление и на механика. Пусть там вместе разбираются со своими мёртвыми петлями. Только в штопор не войдите, – ком весело погрозил пальцем и протянул на прощание руку.

    * Инрайт - капитан американской лодки "Арчер-фиш", потопившей в 1944 году японский суперавианосец "Синано".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments